Все пять британских атомных подводных лодок лодок класса Astute застряли в порту, ожидая технического обслуживания и ремонта.
Все атомные подлодки Британии разом вышли из строя.
Как зявил изданию The Telegraph бывший капитан атомной подводной лодки Райан Рэмси, это делает Великобританию «беззубой» в глазах России, которая за последний год на треть увеличила военно-морскую активность в британских водах, пишет unian.net
«Мы выглядим бессильными. Русские знают, что мы не можем вывести подводные лодки в море… Эта проблема скрывалась десятилетиями. Все знали, что это произойдет, но ее перекладывали на следующего ответственного человека», — отметил он.
Подводные лодки Astute играют жизненно важную роль в сдерживании российских подводных лодок-невидимок. Они также играют ключевую роль в защите британского флота подводных лодок типа Vanguard, оснащенных ядерными ракетами Trident, и двух британских авианосцев, HMS Queen Elizabeth и HMS Prince of Wales, в море.
Эти лодки, общая стоимость которых составляет 12,2 млрд фунтов стерлингов, считаются самыми передовыми ударными подводными лодками в мире. Утверждается, что российские подводные лодки ни разу не обнаружили их с помощью гидролокатора.
Однако с флотом, состоящим из пяти уже действующих подводных лодок и еще двух, которые еще не введены в строй, возник ряд проблем. Например, подводная лодка HMS Astute села на мель на илистой отмели во время испытаний у острова Скай в 2010 году.
Источники в ВМС подтвердили, что все пять подводных лодок нынешнего флота не были развернуты из-за технического обслуживания и проблем с HMS Anson, которая недавно вернулась в Великобританию после нескольких месяцев в море во время путешествия в Австралию.
При этом проблема может быть глубже, чем просто нехватка доступных лодок, предупредил командир Рэмси, добавив, что ограниченное время в море может повлиять на подготовку экипажей.
«Вы можете потерять жизненно важные навыки, если не работаете в море», – добавил он. «Если бы я был капитаном на подводной лодке, которая простояла у причала, может быть, два года, я был бы глубоко обеспокоен».